Сорокин окунулся в «ледниковый» период

Критик: 
Николай Александров

Может быть, потому, что Владимир Сорокин обратился к генеалогии своего утопического мифа об изначальном Свете, кристаллизовавшемся в Лед, последний роман отличается от других его произведений гораздо меньшей экспрессивностью в образности и языке.

Изначальный Свет, состоящий из 23 тысяч лучей, сотворил мир и Землю. Но Земля была создана с изменчивой водной стихией. Абсолютная гармония Света отразилась в воде и исказилась, породив жизнь. Однако лучам вечной гармонии будет дано спасение. Спасение — это небесный Лед, упавший на землю в виде Тунгусского метеорита. Этот Лед пробудил носителей Света.

Таков сорокинский миф, сформулированный еще во «Льде». Новый роман — рассказ о самом возникновении мифа. Говорить о собственно идейной или утопической стороне романа не слишком интересно. Утопия Сорокина подчеркнуто эклектична, во-первых, а во-вторых, новый роман содержание мифа никоим образом не расширяет. Любопытно здесь другое.

В своих произведениях, как правило, Сорокин подвергал разрушению привычный художественный язык (стиль, образность, письмо). Знакомая образность как будто выворачивалась наизнанку, подвергалась вскрытию, раскрывалась, как труп под скальпелем патологоанатома. Языковая материя взрывалась и шокировала читателя разлетающимися во все стороны внутренностями. Устойчивый, традиционный художественный мир оборачивался отталкивающим антимиром.

В новом романе Сорокин идет по другому пути. Здесь постепенно мутирует и изменяется само повествование, нарративная ткань. Стилизованное под классическую семейную хронику начало постепенно набирает темп. О рождении героя, его детстве и воспитании говорится обстоятельно и неторопливо. Необычность героя Александра Снегирева подчеркивается лишь датой рождения (датой падения Тунгусского метеорита), странными сновидениями, отрешенностью от мира. Герой растет, и рядом развивается человеческая история — война, революция. Темп повествования убыстряется. Тунгусский метеорит дал рождение герою, взрыв снаряда, убивший родных Александра Снегирева, стал началом его пути. Началом пути к небесному Льду и новому имени. Новое имя (Бро) заслоняет предыдущую жизнь. Ширится круг людей Света, рождаются новые имена — Фер, Иг и т. д. Историческая жизнь, человеческая цивилизация постепенно вытесняются этими новыми именами. Сам человек перестает быть человеком, становится «мясной машиной». Утопия набирает силу и как будто затушевывает обыкновенную художественную речь. Пропадают, стираются узнаваемые реалии и образность. Советский Союз растворяется в стране Льда, Германия — в стране Порядка. И в финале романа утопия побеждает окончательно. Забавно только, что победа эта очевидно натянутая и насильственная. Схематическая бедность утопии уступает даже стилизованному под классику началу романа.

15.09.2004